Татьяна Авилова (a_tanj) wrote,
Татьяна Авилова
a_tanj

Category:

С БОГОЯВЛЕНИЕМ!

Василий Никифоров-Волгин - "певец русской тоски по Богу"


(о его судьбе см. в коменте)


Навечерие Богоявления Господня. Идет снег, засыпая тихим упокоением наше селение. Только что совершил чин великого освящения воды. При взгляде на воду всегда думаешь о чистоте. Помог бы Господь струями иорданскими омыть потемневшее лицо земли! Много стало скверны в жизни. Замутились от скверны реки Божии...

Завтра начну свою проповедь словами: <Мир - как бы книга из двух листов. Один лист - небо, а другой - земля. И все вещи в мире суть буквы>. Осквернили мы великую книгу Божию...
         

По народным сказаниям сегодня ночью на речные и озерные воды сойдет с неба Дух Божий и осветит воду, и она всплеснется подо льдом. Наши старики пойдут с ведрами за полунощной водой, креститься будут на нее, а завтра после обедни зелено вино в ратоборство со святою водою вступит... Многа греха всякого будет...

Господи! Избави землю твою от глубокия нощи!..
* * *

При пении <Глас Господень на водах> мы пошли крестным ходом на Иордан. Было сумеречно от тяжелых метельных туч. Под ногами скрипел мороз. Любо глядеть, когда русский народ идет в крестном ходе и поет! Лицо у него ясное, зарями Господними уясненное. Троекратным погружением креста в прорубь мы освятили наше озеро. С какой светоносной верою русский человек пил освященную воду, мылся ею, сосуды наполнял,- дабы в смертный час испить ее как причастие!

Когда возвращались обратно, то началась метель. Что-то древнее, особенно русское, было в нашем заметеленном крестном ходе. Ветер трепал старые хоругви. На иконы падал снег. Все мы были убеленными. Метель - и наше церковное древнее пение!.. Так хорошо... И особенно трогал желтый огонек несомого впереди фонаря...

До самого позднего вечера я ходил по избам <со славою> и освящал паству свою богоявленской водою. Деревня была пьяной. Неужто опять драки и смертоубийство?

Ночью разболелась у меня голова. Я вышел на крыльцо. Метель вошла в полную свою силу. Тревожно было слушать завывы ее.

- Не попусти, Господи, очутиться кому-либо в поле или на лесных дорогах!..

Звонари наши загуляли. Пришлось самому подняться на колокольню, чтобы позвонить в пути находящимся...

Звонил долго и окоченел весь. Перед тем, как сойти с колокольни, долго смотрел на метель... Не прообраз ли она того грозного, что идет на русскую землю?


ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ДЕТСТВА

КРЕЩЕНИЕ

В Крещенский Сочельник я подрался с Гришкой. Со слов дедушки я стал рассказывать ему, что сегодня в полночь сойдет с неба ангел и освятит на реке воду и она запоет: <Во Иордане крещающуся Тебе, Господи>. Гришка не поверил и обозвал меня <баснописцем>. Этого прозвища я не вытерпел и толкнул Гришку в сугроб, а он дал мне по затылку и обсыпал снегом.

В слезах пришел домой. Меня спросили:

- О чем кувыкаешь?

- Гри-и-шка не верит, что вода петь бу-у-дет сегодня ночью!

Из моих слов ничего не поняли.

- Нагрешник ты, нагрешник,- сказали с упреком,- даже в Христов Сочельник не обойтись тебе без драки!

- Да я же ведь за дело Божье вступился,- оправдывался я.

Сегодня великое освящение воды. Мы собирались в церковь. Мать сняла с божницы сосудец с остатками прошлогодней святой воды и вылила ее в печь, в пепел,- ибо грех выливать ее на места попираемые. Отец спросил меня:

- Знаешь, как прозывается по-древнему богоявленская вода? Святая агиасма!

Я повторил это как бы огнем вспыхнувшее слово, и мне почему-то представился недавний ночной пожар за рекой и зарево над снежным городом. Почему слово <агиасма> слилось с этим пожаром, объяснить себе не мог. Не оттого ли, что страшное оно?

На голубую от крещенского мороза землю падал большими хлопьями снег. Мать сказала:

- Вот ежели и завтра Господь пошлет снег, то будет урожайный год.

В церковь пришли все заметеленными и румяными от мороза. От замороженных окон стоял особенный снежный свет,- точно такой же, как между льдинами, которые недавно привезли с реки на наш двор.

Посредине церкви стоял большой ушат воды и рядом парчовый столик, на котором поставлена водосвятная серебряная чаша с тремя белыми свечами по краям. На клиросе читали <пророчества>. Слова их журчали, как многоводные родники в лесу, а в тех местах, где пророки обращаются к людям, звучала набатная медь: <Измойтесь и очиститесь, оставьте лукавство пред Господом: жаждущие, идите к воде живой>...

Читали тринадцать паремий. И во всех их струилось и гремело слово <вода>. Мне представлялись ветхозаветные пророки в широких одеждах, осененные молниями, одиноко стоящие среди камней и высоких гор, а над ними янтарное библейское небо и ветер, развевающий их седые волосы...

При пении <Глас Господень на водах> вышли из алтаря к народу священник и диакон. На водосвятной чаше зажгли три свечи.

- Вот и в церкви поют, что на водах голос Божий раздается, а Гришка не верит... Плохо ему будет на том свете!

Я искал глазами Гришку, чтобы сказать ему про это, но его не было видно.

Священник читал молитву <Велий еси Господи, и чудна дела Твоя... Тебе поет солнце, Тебе славит луна, Тебе присутствуют звезды... Тебе слушает свет>...

После молитвы священник трижды погрузил золотой крест в воду, и в это время запели снегом и ветром дышащий богоявленский тропарь <Во Иордани крещающуся Тебе, Господи, Тройческое явися поклонение> и всех окропляли освященной водою.

От ледяных капель, упавших на мое лицо, мне казалось, что теперь наступит большое ненарадованное счастье и все будет по-хорошему, как в день Ангела, когда отец <осеребрит> тебя гривенником, а мать пятачком и пряником в придачу. Литургия закончилась посреди храма перед возженным светильником, и священник сказал народу:

- Свет этот знаменует Спасителя, явившегося в мир просветить всю поднебесную!

Подходили к ушату за святой водой. Вода звенела, и вспоминалась весна.

Так же как и на Рождество, в доме держали <дозвездный пост>. Дождавшись наступления вечера, сели мы за трапезу - навечерницу. Печеную картошку ели с солью, кислую капусту, в которой попадались морозинки (стояла в холодном подполе), пахнущие укропом огурцы и сладкую, медом заправленную кашу. Во время ужина начался зазвон к Иорданскому всенощному бдению. Началось оно по-рождественскому - великим повечерием. Пели песню <Всяческая днесь да возрадуется Христу, явльшуся во Иордане> и читали Евангелие о сошествии на землю Духа Божьего.

После всенощной делали углем начертание креста на дверях, притолках, оконных рамах - в знак ограждения дома от козней дьявольских. Мать сказывала, что в этот вечер собирают в деревне снег с полей и бросают в колодец, чтобы сделать его сладимым и многоводным, а девушки <величают звезды>. Выходят они из избы на двор. Самая старшая из них несет пирог, якобы в дар звездам, и скороговоркой, нараспев выговаривает:

- Ай, звезды, звезды, звездочки! Все вы звезды одной матушки, белорумяны и дородливы. Засылайте сватей по миру крещеному, сряжайте свадебку для мира крещеного, для пира гостиного, для красной девицы родимой.

Слушал и думал: хорошо бы сейчас побежать по снегу к реке и послушать, как запоет полнощная вода...

Мать <творит> тесто для пирога, влив в него ложечку святой воды, а отец читает Библию. За окном ветер гудит в березах и ходит крещенский мороз, похрустывая валенками. Завтра на отрывном численнике покажется красная цифра и под ней будет написано звучащее крещенской морозной водою слово <Богоявление>. Завтра пойдем на Иордань!

Tags: Никифоров-Волгин, книги, праздники, церковная жизнь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments